Репатрианты, которых не любил Бен-Гурион

Обсуждение израильских реалий
Аватара пользователя
Status
старшина
старшина
Сообщения: 135
Зарегистрирован: 12 май 2016, 20:28
Награды: 3
Palestine

Репатрианты, которых не любил Бен-Гурион

Непрочитанное сообщение Status » 27 апр 2018, 16:20

Bundesarchiv_Bild_183-E01073_Berlin_J-dische_Auswanderer_vor_einem_Reiseb-ro-2-990x495.jpg
Bundesarchiv_Bild_183-E01073_Berlin_J-dische_Auswanderer_vor_einem_Reiseb-ro-2-990x495.jpg (113.12 КБ) 269 просмотров
Bundesarchiv_Bild_183-E01073_Berlin_J-dische_Auswanderer_vor_einem_Reiseb-ro-2-990x495.jpg
Bundesarchiv_Bild_183-E01073_Berlin_J-dische_Auswanderer_vor_einem_Reiseb-ro-2-990x495.jpg (113.12 КБ) 269 просмотров


После прихода нацистов к власти в Германии в 1933 году многие из евреев начали покидать страну. Большинство двинулось в Америку и Англию. меньшинство — в Палестину.



Аватара пользователя
Status
старшина
старшина
Сообщения: 135
Зарегистрирован: 12 май 2016, 20:28
Награды: 3
Palestine

Re: Репатрианты, которых не любил Бен-Гурион

Непрочитанное сообщение Status » 27 апр 2018, 16:21

Однако здесь их ожидали не только москиты и болота, но и пренебрежительно-снисходительное отношение со стороны жителей еврейского ишува. Подобно евреям-выходцам из стран ислама, немецкие иммигранты были награждены нелестными прозвищами. Самым известное из них — «йеке». Согласно одному из объяснений, это аббревиатура, означающая «труднопонимающие евреи». Что довольно абсурдно, учитывая, что только в 1930-е годы немецкие евреи дали миру семь Нобелевских лауреатов.

Между немецкими иммигрантами и еврейской общиной возникла культурная и психологическая стена. «Йеке» оскорбляли за их образованность и профессиональные навыки, которые они принесли с собой. За педантизм и восприимчивость к искусству и эстетике. За то, что они были людьми свободных профессий, врачами и инженерами, а не гордыми землепашцами, соответствующими социалистическому сионистскому идеалу.

Репатрианты из Германии вышли из колыбели западной культуры, из страны Гёте и Шиллера, и прибыли в Левант — в заброшенный, пустынный, неразвитый край. Для многих из них это было не восхождение, а, скорее, падение. Очень быстро они стали чужеродным элементом в чертогах сионизма, в которых правили хаос и халтура.

Но более всего местных жителей раздражал язык новых репатриантов — немецкий отождествлялся с Гитлером и нацистами. От иммигрантов требовали, чтобы они вырвали из своих голосовых связок даже сам звук немецкой речи. Газеты на немецком языке были закрыты, витрины с надписями на немецком разбивали, в поселения немецких иммигрантов регулярно наведывались из «центральной комиссии по сохранению иврита» — официального органа сионистского движения во главе с Менахемом Усышкиным. Эти люди терроризировали всех, кто говорил не на иврите.

Печальную и трагическую историю немецкой иммиграции точно описал в своей книге «Седьмой миллион» историк Том Сегев.

Бен-Гурион презрительно называл их «иммигрантами», в отличие от «первопроходцев» — представителей второй и третьей алии, которые прибыли в Израиль по идеологическим соображениям, а не в поисках убежища, как евреи Германии.

Бен-Гурион, который потребовал, чтобы немецкие иммигранты совершили «психологическую революцию», был не одинок. Берл Кацнельсон, духовный лидер Рабочей партии, утверждал, что прибывшие из Германии «не вполне евреи». Писатель Моше-Яаков Бен Гавриэль советовал им «ассимилироваться», а газеты еврейского ишува высмеивали их старомодность, дисциплинированность и отсутствие чувства юмора. Из уст в уста переходил анекдот о немецком еврее, который ехал поездом в Нагарию, сидя спиной к направлению движения, и мучался от головокружения и головных болей. На вопрос, почему он не поменялся местами с пассажиром, который сидел напротив, он ответил: «В том-то и проблема. Мне некого было попросить – напротив меня никто не сидел!»

Другую шутку, с точки зрения социологии, с немецкими евреями могла сыграть только история. В свое время на бывшей родине они свысока смотрели на наводнивших Европу восточноевропейских евреев, «ост- юден», как их пренебрежительно называли. А теперь в Стране Израиля они сами неожиданно стали гражданами второго сорта, живущими в тени первопроходцев – тех самых выходцев из Восточной Европы, которые тут были хозяевами.

Утрата социального статуса удручала их. «У них есть одновременно и комплекс превосходства, и комплекс неполноценности, — объяснял Бен-Гурион. — Комплекс превосходства: дескать, у нас были Бетховен и Кант, мы читали лучшие романы и глубочайшие философские трактаты — а что тут? Одна Восточная Европа. А комплекс неполноценности потому, что они видят, что «эти люди» (выходцы из Восточной Европы) кое-что сделали … Эти евреи все захватили».

Причем пренебрежительное отношение к немецким иммигрантам находилось в обратной пропорции к их вкладу в развитие и изменение облика страны, особенно в таких городах, как Хайфа и Тель-Авив. Том Сегев писал: «Вместе с другими репатриантами, выходцы из Германии изменили облик городов. Они спроектировали и построили жилые дома в стиле «баухауз», бывшим тогда последним словом в архитектуре. Они открыли магазины, каких никогда не видели в Израиле, в том числе магазины с большими витринами по обе стороны от входа. Канцелярские товары и товары для дома, изделия из кожи и косметика, детская обувь, конфеты и табачные изделия, первые универмаги… Провинциальный Тель-Авив стал выглядеть, как космополитический город. Среди европейских кафе самым знаменитым, пожалуй, было легендарное кафе «Риволи», в котором гимназисты разбили витрины, услышав, что хозяин говорит с посетителями по-немецки.

Со временем репатрианты из Германии научились ходить с гордо поднятой головой, а еврейский ишув научился ценить их достижения. Прошли годы, волны массовой репатриации затопили новую страну, и израильский плавильный котел выполнил свою работу.

Как в знаменитом скетче Ури Зохара и Арика Айнштейна, каждая волна репатриации, каждая община находит новую жертву и новый объект осмеяния буквально через мгновение после того, как она сама вписалась в еврейское государство. Круг замкнулся в 1979 году, когда израильтянин, уроженец Германии, обратился в Высший суд справедливости с иском против показа израильского документального фильма под названием «Йеке». Он утверждал, что использование слова «йеке» унизительно. Однако БАГАЦ отклонил его жалобу, подчеркнув, что верно прямо противоположное: «йеке» — почетное звание, пусть и с легким налетом дружелюбной иронии.

Одним из трех судей был покойный Хаим Коэн, сам гордый «йеке». К тому времени репатрианты из Германии и их потомки уже заняли достойное место в израильской элите, а слово «йеке» вызвало у Коэна лишь ностальгию. Даже если в словах истца и была доля истины, уважаемый судья, вероятно, решил, что слова «Объели меня, опили», произнесенные с сильным немецким акцентом, звучат неубедительно.




Оши Дерман, Музей Диспоры, «ХаАрец», М.Р.

На фото: немецкие евреи в очереди за билетами в Палестину. Берлин, 1939.
Фото: Wikipedia Commons. Attribution: Bundesarchiv, Bild 183-E01073 / CC-BY-SA 3.0



Ответить

Вернуться в «События и происшествия»